Выбрать страницу

В этом году 27 января исполняется 73 года со дня снятия блокады Ленинграда. В Петербурге почтут память всех погибших в те тяжелые дни – воинов советской армии и жителей города.  Слова благодарности прозвучат в адрес тех, кто прошел испытание голодом, холодом и бомбежками, и живет и здравствует и по сей день.

В честь праздника «Сергиевские куранты» встретились с Евгенией Михайловной Крыловой, пережившей все 872 дня блокады, и попросили ее рассказать свою удивительную историю о войне.

 

– Я родилась в 1927 году Гатчинском районе и жила со своей семьей в Мариенбурге. Семья у нас была большая – четверо детей, папа, мама и бабушка. Когда началась война, мы не думали, что куда-то поедем – не хотели и не собирались. Но постепенно все становилось хуже и хуже. Ребят начали потихоньку забирать. Так и жили некоторое время. Моя мама работала в Ленинграде и каждые сутки ездила в город на электричке.  В конце концов, на последнем поезде в город она всех нас забрала.  Мы садились в электричку, а немцы уже входили в Гатчину. Когда после войны мы поехали посмотреть на те места, там уже были одни руины, все разбомбили. Завод от нас недалеко был, его тоже разрушили.

Из окна электрички мы видели вокруг страшное зарево. Мы-то сели в вагон, а сестренка пошла пешком. И Мариенбург, Подать, Гатчину, Красное село, Дудергоф – все она прошла пешком с собакой и коровой. Хотела корову привести в Ленинград, чтобы она у нас там была. Но, конечно, отобрали корову сразу: дали сестре 325 рублей, а корову забрали в государство. Сестра тогда чудом добралась – все по канавам пряталась.

В Гатчине из нашей семьи только тетушка и папина мама остались. Бабушка жила при немцах, и ей понравилось там. Она прямо около станции жила. Ее немцы сильно опекали, а она их. Попались немцы хорошие, не все они были плохие.

 

Евгения Крылова вместе с семьей поселилась в доме на 13-ой Красноармейской улице. Здесь жил ее дядя с женой и двумя детьми.

 

– И тут началась катастрофа этой блокады. Карточки начались, ходили отовариваться – сначала побольше давали, потом уже совсем мало. И клей варили, конечно. Бомбежки без конца, от которых все время прятались в бомбоубежище, в подвале. А старшая сестренка Галя на крышу ходила – фугаски ловила. Напротив дома была парикмахерская, и в одну из бомбежек ее разрушил взрыв снаряда, и тогда еще нашу собачку убило.

Но мы как-то держались. Учились в школе, кружочки какие-то организовывали. В кино ходили. Хорошо еще, что мама захватила дуранду от коровы – у нас в хозяйстве был запас дуранды. Мы крутились, вертелись, чтобы выжить. Потом умер один ребенок, за ним другой. Моя младшая сестра умерла у меня на руках, и мне так ее было жалко. А мы – я, Галя и Витя – как-то ожили. Может потому что были постарше. Мы никак не могли их удержать – ни Нину, ни Ленечку, они слегли так быстро. И тетя Нина, их мать, тоже заболела и умерла.

 

Однажды бомба разорвалась очень близко к дому, и целый угол здания обвалился. В этот момент вся семья находилась в комнате, готовилась к обеду. Но чудесным образом никто не пострадал. Евгении и ее родным пришлось снова переезжать. Матери с помощью знакомых удалось найти квартиру на канале Грибоедова рядом с Никольской церковью. В этой квартире семья прожила следующие 25 лет.

 

– Мама всю блокаду работала – она была начальник пожарной охраны на пятом хлебозаводе. Она очень идейной коммунисткой была, поэтому носить домой хлеб не могла. Говорила: «Хотите – приходите».  И мы ходили по стороне, которая не обстреливается снарядами. От канала Грибоедова до Кировского завода добирались пешком и ели. Но, как понимаете, хлеб был не ахти какой. Поэтому мы пока домой придем, опять есть хотим. Мама такая труженица была – около завода, за домом где-то выращивала что-нибудь – то картошечку, то огурчики.

Еще ходили на работы в Парголово, там капусту сажали, картошку. Потом выкорчевывали вот эти кочерыжки и все это грызли или варили. А однажды мы на поле пришли, и как раз началась бомбежка. Лошадей всех повалило, которые там работали, а мы с Галей в канавку спрятались и ждали, когда этот кошмар закончится.

Моей сестренке Гале дали медаль за оборону Ленинграда. Она вместе с мамой на заводе трудилась – всегда на крыше фугаски ловила. Она смелая была, ничего не боялась и очень хотела помогать. Прожила она, конечно, маловато – всего 56 лет. А меня мама жалела и на работу не пускала. Мне ведь надо было поднимать и Витю, и Риммочку, и себя.

 

Евгения Крылова с улыбкой вспоминает день снятия блокады в далеком 1944 году.

 

– Когда сняли блокаду – это просто чудо было. Это надо было видеть, как мы на салюте плясали – мы до неба плясали. Когда еще только объявили о прорыве блокады, уже нам полегче стало. И все ждали – хоть бы не пришли они больше. Как все закончилось, радость нашу было не передать.

 

После окончания войны Евгения Крылова осталась в Ленинграде. Ей приходилось работать на обойной фабрике, в небольшом ателье и в крупном швейном цеху. Ее руками создавались прекрасные вечерние платья под заказ и военная форма. Сегодня ее окружает большая семья, любимые внуки и правнуки. Из старшего поколения в живых осталась только Евгения Михайловна и ее двоюродная сестра, которая старательно собирает информацию о своих предках, чтобы создать родословное древо и сохранить личные истории людей, видевших разные эпохи, войны и потрясения. Их рассказы сплетутся в общую ленту времени, где будут отмечены даты, о которых никогда не стоит забывать следующим поколениям, и среди них 27 января 1944 года – День снятия блокады Ленинграда.