Выбрать страницу

В Петербурге 4 и 5 ноября прошел «Фестиваль света». Для демонстрации светового шоу художники выбрали фасад Мариинского дворца и Исаакиевский собор. Одновременно с основной программой свои работы представили участники фестиваля Stenograffia.

Первые выходные ноября выдались снежными и морозными, но это не помешало толпам горожан заполонить центральные улицы в поздний час. С темного неба крупными хлопьями летел снег. Под ним по свежему льду тротуаров пробирались влюбленные пары и семьи с детьми, бабушки с внуками и шумные компании друзей. Все они шли на яркий свет, что мерцал над Синим мостом на Мойке.

Широкое пространство площади-моста было заполнено людьми. Стены Мариинского дворца пылали ярко-розовым светом, снег кружился в лучах проекторов высоко над головами. Где-то там, наверху, суетились люди, которые создавали волшебство светового шоу. И вот в морозный воздух ворвалась громкая музыка и заглушила голоса. Колонны и окна дворца вдруг превратились в огромное полотно, на которое ложился свет истории Петербурга.

Над площадью прозвучали слова Петра I, который три столетия назад решил, что «на сем месте будет церковь». На фасаде дворца проносились карты молодого города, вырастали проекции знакомых архитектурных ансамблей. Неумолимый бег времени: за несколько минут эпохи сменяли друг друга под аккомпанемент стихотворений русских поэтов. Отблистал бал, отзвучали строки Одоевского, и вот уже волны наводнения бушевали на стенах и в рифмах «Медного всадника» Пушкина. Пулеметная лента опоясала здание, и в алом пожаре революции рушился старый порядок. Маршировала по обнаженному нутру дворца колонна в серых шинелях, и Владимир Маяковский отсчитывал шаг: «Левой! Левой!».

Война и блокада новой бедой пришла в город, но Анна Ахматова в хаосе бомбежек слышала, что Ленинград «…дышит, он живой еще…». И Петербург выбрался из-под серых завалов. Наступил мир, и пришло время славить зелень Летнего сада и дворы-колодцы, воспетые в бессмертных стихах Осипа Мандельштама. А вот и питерская осень взорвалась всеми оттенками желтого и красного под песню Юрия Шевчука «Что такое осень».

Мороз усиливался, но все новые волны людей наполняли пространство вокруг памятника Николаю I. У собравшихся было всего несколько секунд, чтобы пересечь площадь и оказаться перед Исаакиевским собором. На него проецировались картины, которые словно подхватывали рассказ, начатый на фасаде дворца.

В этот вечер историю, воссозданную соединением технологий и искусства, можно было найти и вдали от Синего моста. В рамках фестиваля Stenograffia в центральной части города расположились объекты стрит-арта. На стене Российской Национальной библиотеки возникли портреты великих русских писателей и поэтов. Особые пластины и фонари создали граффити из света и тени. Но капризная петербургская погода решила вмешаться и укрыла пластины тонким слоем снега. Только изображение Александра Пушкина осталось различимым. Та же участь постигла портреты ученых и путешественников в переулке Гривцова между окнами здания Русского географического общества. Однако через несколько часов снегопад отступил, и граффити снова проявились. С высоты второго этажа на зрителей взирали Николай Миклухо-Маклай, Карл Бэр, Федор Литке и Владимир Даль.

А рядом с Синим мостом, на тихой темной воде лежала проекция звездного неба, на которую медленно опускался снег.